Личный взгляд на социум. «Думаю я, мы на крысиной дорожке, куда мертвецы накидали костей»

Думаю-я,-мы-на-крысиной-дорожке,-куда-мертвецы-накидали-костей

Думаю-я,-мы-на-крысиной-дорожке,-куда-мертвецы-накидали-костей

«Думаю я, мы на крысиной дорожке, куда мертвецы накидали костей.»
«Бесплодная земля», Т. С. Элиот

По-хорошему, социум – притча о смерти. Социум – причастность к смерти – смерти собственной; преемственность и смешанность смертей. Эдакий Вуду-клан, являться на свет в котором, заявляя со всей очевидностью, не просили. Ну, а вы – voila! и тут. Зеркальным образом, отход в мир иной «презентует» и «репрезентует» не комичную вовсе мешанину общества и начало вечных скитаний. Проще говоря, умирая – оказываемся на мучительной и странной вечеринке, поползновенные узнавания в ходе которой приносят необычную досаду повседневного нового. Ну, хорошо, мизантропия. Но далее, от социологии к статистике, понимаем, индивидуальность безлична, безразлична социуму, пусть и артикулированно более фиолетов социум личности. Неожиданного – ноль. Задача рассказчика – раскрыть изощрённую закулисность такого дочернего предприятия социологии, как статистика; показать статистику внутренней дисциплиной; ответить, почему так хорошо ступать по чьим-то шапкам пыльным.

На повестке – самые интересные притчи о смерти, социум, мизантропия, симптомы, и прочие интересные методы математической статистики в истории. Ну, вот, определились. Теперь: социология. Конт, Дюркгейм, пресвятые отцы-основатели, были, в общем-то, философами. Все мы книжек набрались. Оптимистичный Огюст нёс в массы и не очень параллелограмм расширенного Бога: по заповедям да по чести, да чтоб приплоду набавлялось. И хоть был он, Огюст Конт, воодушевлён пожиже какого-нибудь астронома или физика (позже, позже), «позитиву» не изменял. Теперь за «позитив» и ядерщиков; позитивность научной дисциплины по Конту была равнозначна этапам микширования и передачи-дальше. И надо ж было так не повезти излюбленной Контом социологии; отец, а поставил последней. Сперва в его представлении общество должно обратить внимание на естественнонаучные тома. Дюркгейм на этот счёт заморачивался не особенно и «сводил» всё к вопросу о полезности, сугубо практической, без дарвинистских и философских подковыр. Ну, а пока герои киснут на особенном, присущем им одним позитиве, обратим внимание на предмет социологии. Подобно паре язык-речь в лингвистике, в науке об обществе мы имеем, собственно, общество и жизни тех, кто в него «вступает». Наша с вами притча о смерти. Тарахтеть, однако, долго можно. Займёмся статистикой. По-прежнему с вами самые интересные притчи о смерти, мизантропия, симптомы, и прочие интересные методы математической статистики в истории.

Как бы ни тянуло меня статистику выставить младшей сестрой социологии, зародилась она пораньше. И тот же показатель «позитивности» наверняка у неё был бы выше. Статистика – наблюдение, «статус» вещей. Шумеры, древние египтяне, уж наверняка и, думаю, впоследствии всплывёт, всего прежде иудеи (вспомним гематрию, иудейскую нумерологию), математическая статистика, методы статистики, – порассуждать есть простор. Нас же волнует «личностная» сторона. Среди психологов ходит: «Слабое выживет, сильное дерево вырывает с корнями». Вопрос о свойствах, «личностных качествах», если угодно, достаточно неловко поднимался в раннеэкзистенциальной литературе, как то: «Семье Тибо» Р. Мартена дю Гара, «Человеке без свойств» Р. Музиля, – недалеко при этом отступив от намозоливших глаз «Преступления с наказанием». «Клонирование свойств» и способностей изрядно было изобличено «антиутопистами» двадцатого – Платоновым, Набоковым, Олдосом Хаксли. Иными словами, руки у «твари» не дрожать не могут и так и тянутся к личному УК. Чисто капиталистические соревновательность и неравенство царили в умах вышеназванных литературных особей. Маниакально-депрессивные репетивность, предсказуемость качества ставят последнее на красную грань исчезновения. А потому статистика учитывает прежде всего качества малоуловимые, не повторяющиеся, зачастую форс-мажорные, сочетая в себе Контов «позитив», Дюркгеймову дотошность и экзистенциально-богословскую метафизику; да просто качества. Как ни парадоксально, сколько, если не первые, стоим мы? Тем не менее, в не помню какой традиции ислама, в частности, такая нить прослеживается.

Виктор Клочков
Другие статьи автора:

Самоубийство и атавизм души в Японии. Суровые нормы островного государства

Макроэкономика России, или на что спускают доходы налоговиков

Налог на роскошь с недвижимости. Как не превратиться из домовладельца в недоумённого огородника? Кто не должен платить налог на недвижимость?

 

 

Добавить комментарий

*

пять × 4 =